Страшевский Никифор Ксенофонтович

278

Кого часто вспоминают, когда речь идет о монтаже «Укрытия» над разрушенным 4-м блоком при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, так это Никифора Ксенофонтовича Страшевского, в 1986 году работавшего главным инженером треста «УПМ» в городе Челябинск-26. Как только рассказывают о монтаже самых крупных балок «Самолета», «Мамонта», труб перекрытия, то обязательно отметят, с каким профессионализмом действовал в этой невероятно сложной ситуации Никифор Ксенофонтович, который командовал кранами «Демаг» в момент установки этих конструкций.

Н. К. Страшевский родился в Магнитогорске в 1947 году. Отец был строителем-сварщиком, и семья в 1949 году переехала в город Южноуральск на строительство ГРЭС. Там в 1965 году он окончил школу и поступил в Московский энергетический институт. В 1972 году после окончания института получил специальность инженера по тепловым и электрическим станциям и распределился на строительство Ленинградской атомной станции, где начал работать сначала мастером, потом прорабом, затем начальником участка. Занимался монтажом оборудования для реакторного отделения. Когда ввели в эксплуатацию 4-й блок, в 1981 году перевели на строительство Игналинской атомной станции начальником спецучастка, затем начальником Управления № 1, которое занималось монтажом реакторных систем. Вначале 1986 перевели на Урал в город Челябинск-26 на должность главного инженера треста «УПМ». Когда на Чернобыльской АЭС при ликвидации последствий катастрофы подошло время монтажа самых сложных конструкций, а именно перекрытия реакторного зала 4-го блока, руководитель монтажных работ, начальник 12 ГУ В. И. Рудаков вызвал Н. К. Страшевского.

«В это время бетонировали каскадные стены, — вспоминает Никифор Ксенофонтович.- Работы вело объединение «ЭСМ», а я готовился к перекрытию. Сначала получали конструкции, укрупняли их на месте. Я комплектовал бригаду, которая будет монтировать. Мне Владимир Иванович предоставил полную свободу в подборе специалистов. И я, естественно, подбирал людей, которых хорошо знал. Сначала вызвал из своего нового предприятия треста «УПМ», потом попросил Владимира Ивановича, чтобы он разрешил мне взять людей с Игналины. Я пригласил оттуда несколько бригадиров, несколько инженерно-технических работников. Вместе со мной работали: С. К. Зуев — бригадир, А. М. Родионов — бригадир, Володя Блохин — инженер, он сейчас руководит Нововоронежским управлением, Шарапов Женя — мой прораб с Игналины, с Урала Петухов Юра — прораб и еще несколько человек, т. е. мы организовал бригаду, которая должна была вести монтаж конструкций перекрытия реакторного отделения. Но сначала приходилось заниматься и монтажом опор. Сам монтаж как был организован? На «Демаге» стояли телекамеры. Кроме того, мы поставили несколько телекамер вокруг реакторного отделения. Были удачные попытки, были и неудачные. В конце концов, мы три-четыре камеры поставили вокруг реакторного отделения. На стреле «Демага» две камеры, которые показывали, как зафиксирован груз на крюке. У меня стояли в «Бункере» в здании ХЖТО пять мониторов. И вот, глядя на эти мониторы, поочередно давал команды либо я, либо Володя Блохин. С ним посменно работали. В первую смену, скажем, я, вторую вел он, или наоборот. Владимир Иванович поставил передо мной сроки монтажа перекрытия, когда я должен начать монтаж и когда закончить. Я начал на неделю позже. Он меня укорял очень часто. Но я тогда говорил, что еще не готов. Вот подготовлюсь, тогда скажу.
А нужно было просмотреть все негативные моменты, которые могли возникнуть во время монтажа. Фактически «Укрытие» — это карточный домик. Там ни одной капли сварки нет, ни одного болта не стоит. Конструкции собирались, складывались. Не дай бог промажешь или что со строповкой случится. Но проблемы у нас все же были, особенно при монтаже «Самолета» весом 165 тонн — конструкции перекрытия реактора 4-го блока.
Ситуация была такая. Я сидел в кабине крана за креслом крановщика. Крановщик, как потом выяснилось, выключил ограничитель грузоподъемности крана, потому что не хватало вылета. Он майновал груз по моей команде, потом отключил ОГП и перегрузил лебедку суперлифта. Суперлифт — это контргруз, который за краном находится и соединен со стрелой крана полиспастом из тридцати ниток. Лопнул этот трос, и кран стал у нас как весы. Я в это время находился в кабине крана. Крановщик открывает дверь и выскакивает, потому что кран мог, конечно, опрокинуться. Но и я за ним несколько позже. Вышли, оценили ситуацию и поняли, что нужно менять трос. В течение суток привезли трос, и ребята из треста К. Н. Кондырева быстро все это исправили, перемонтировали трос, и мы возобновили монтаж. Но предварительно немного исправили основание под кран. Вообще при работе с «Демагами» требования очень жесткие. Должна быть почти идеально горизонтальная поверхность и достаточно хорошо уплотненная. Выполнили эти работы, Владимир Иванович Рудаков все принял лично сам, и мы продолжили монтаж. На следующий день 23 сентября мы смонтировали «Самолет». Не расслабляя тросов, я положил «Самолет» и так держал, не снимая нагрузку. А. Н. Усанов побежал в галерею с биноклем, посмотрел, что он сел на место, вернулся и, довольный, говорит: «Все, расстропляй!» Кстати, взял меня и расцеловал«.

Когда «Самолет» установили, то рядом с ним еще две балки Б-1 положили для установки следующих конструкций. Потом укладывали трубы перекрытия диаметром 1220 мм толщиной 15 мм и длиной 36 м. Их здесь укрупняло другое подразделение нашего Главка, а бригада Н. К. Страшевского их монтировала. Тоже довольно ответственная работа. Прорепетировали монтаж сначала внизу перед блоком, а потом уже приступили к монтажу наверху, прижимая плоскостями трубы друг к другу. Затем на балки, лежащие рядом с «Самолетом», устанавливали конструкции, которые все это закрывали, в том числе и конструкцию «Собачий домик». По окончании этих работ В. И. Рудаков отпустил Никифора Ксенофонтовича домой, правда предупредил, что, возможно, вызовет еще на монтаж «Мамонта». Он уехал в надежде, что недельки две-три отдохнет, но через неделю раздался звонок: «Выезжай».

Его вызвали в Чернобыль, теперь уже для монтажа балки «Мамонт», которая была по весу самым большим грузом из всех, что представилось им там монтировать. Весила где-то 180 тонн. Монтировали одним «Демагом» 13 часов, он никуда не уходил и даже ему приносили поесть на рабочее место. В общей сложности Никифор Ксенофонтович пробыл в Чернобыле два с небольшим месяца, получив дозу по официальным бумагам 24,5 рентген. После Чернобыля Н. К. Страшевский вернулся в Челябинск. В 1997 году создал свою фирму по строительно-монтажным работам, которой сейчас уже 15 лет. Они ведут строительно-монтажные работы на объектах атомной промышленности и энергетики.

Н. К. Страшевский ветеран отрасли. У него награды: орден Знак Почета, орден Октябрьской Революции, орден Трудового Красного Знамени и ведомственные медали «Знак Славского» и «За заслуги перед атомной отраслью».

Как хорошо, что человек, умеющий монтировать такие сложные конструкции и сделавший так много в Чернобыле, продолжает работать и не только работает, но и руководит собственной строительно-монтажной фирмой. Он, конечно, не может похвастаться здоровьем, как и все чернобыльцы, тем более проработавшие в 1986 году, но у него есть любимое дело, которому он посвятил всю свою жизнь, и это дает ему большой стимул, как и его семья, которая только его радует. Дай Бог, чтобы и дальше все у него было в порядке!

Использованная литература:

  1. Елена Козлова «Схватка с неизвестностью»- М.: ИздАТ. 2011 г.
  2. И. А. Беляев «Бетон марки Средмаш»- М.: ИздАТ, 1996 г.